История о том, как я утонул в ванной. Рассказ 2


Я долго думал над названием… Эта история могла называться “как я израсходовал мамину пену для ванн”, или “как я слушал темный джаз моего отца”, или даже “как я принимал ванну с призраком”. Но после многочасовых терзаний я пришел к выводу, что главная мысль все же не в этом. А главное то, что я умер. О том, как это произошло, я и собираюсь рассказать…

22

Это было ровно год назад. Мне тогда было десять лет. Я говорю тогда, потому что за время, что меня здесь нет, я очень многому научился и очень многое узнал. Это странно звучит. Да. Но я не упущу ни одной детали. Так будет достовернее. Так вероятность, что вы мне поверите, возрастет. За время, что меня нет в реальном мире, я, кажется, узнал то, что поможет ответить на многие ваши вопросы…

33

Мне было десять лет.  Дело в том, что мы живем в спальном районе большого города. Большой город, но все же спальный район. У нас была (теперь уже была) небольшая однокомнатная квартирка, где жили (теперь уже жили) я, папа и мама. К тому моменту, как все случилось, мы уже полгода жили в этой квартире. Скорее всего, абсолютно ненужная информация.

Для меня поход в ванную всегда означал нечто большее, чем просто процесс умывания тела. Я любил эту процедуру. Восхищался человечеством за то, что оно придумало эту фаянсовую штуку. И я всегда считал процесс (весь, от раздевания до одевания) каким-то магическим, волшебным. Еще этому способствовала мама. Потому что у нас дома было очень много (и это мягко сказано) различных средств гигиены и релаксации (термины я черпаю из интернета). Разные пены для ванн, гели, шампуни, крема, мисочки, щеточки, пилочки. И я, конечно же, не упускал случая всем этим добром воспользоваться, нагло использовать в своем грязном деле. Мама ругалась постоянно. А мне нравилось. Папа, кстати, не скажет, но и он частенько залезал в уже пропахшую едким кедровым запахом ванну и отдыхал в ней. Но что самое удивительное, у нас были пены для ванн всяких невероятных составов. И исключительно зарубежные, дорогие. У нас были пены для ван тропические, с запахом грибов, апельсиново-миндальные, травяные, ванильные, чернично-абрикосовые, землянично-розовые, жасмино-березовые и даже пены шоколадно-имбирные, те, которые можно есть. Это был мамин фетиш (очередной термин из интернета). У нас не всегда были деньги на еду, но у нас всегда была огромная коллекция пен для ванн. Так вот, я в очередной раз, когда никого не было дома (родители оставили меня на всю ночь одного), я, а было часов девять, решил принять ванну. Родители оставляли меня одного не потому, что им не с кем было меня оставить, а потому, что думали: так я стану самостоятельнее. Я и стал.

30 августа.  Вечер. У нас в ванной есть специальная полочка… На ней стояли эти всевозможные баночки, скляночки, тюбики, футлярчики, упаковочки. Так вот, я еще раз оценил мамино ароматическое богатство, включил воду и пошел в комнату, чтобы поставить пластинку. Да, что-что, а у нас всегда был (теперь уже) проигрыватель пластинок, импортный, дорогой. И куча-куча пластинок всех сортов и расцветок. Это уже папин фетиш . Я нашел пластинку, на которой было написано что-то на английском. На обложке разобрал только Dark Jazz. Темный джаз, полагаю. Я поставил пластинку, подождал пока хруст превратится в музыку и сел на диван. Я стал наблюдать за открытыми створками окна, которые порывом ветра колотились друг об друга. Я ждал, пока наберется ванная…

Через каждые две минуты (засекал, конечно), я бегал, чтобы проверить, не набралась ли вода. И снова возвращался слушать музыку. Это была непростая музыка. Мотив напоминал вой, в то время как на заднем плане плавно, сквозь мелодию пробирался тихий саксофон. Я цепенел. Створки окна бились друг о друга. Я ждал, пока наберется вода. А когда она наконец набралась, я не стал выключать проигрыватель. Я еще порыскал в шкафу и нашел что-то похожее на то, что уже играло. Еще темного джаза. Я поставил новую пластинку, аккуратно разделся, разложил на кровати вещи. Ровные кубы ткани на кровати напоминали картину Кандинского (о, его величество, Интернет). Стало страшно от собственной педантичности.

Я умолчал, но в нашей квартире жил призрак. Приведение, которое иногда общалось со мной. Очень редко. Я называл его Джек. Это мое самое любимое американское имя. Единственное американское имя, которое я знал.

Так вот, голеньким я зашел в ванную, закрылся и стал рассматривать любимую полку. Сперва взял баночку с синей этикеткой. По надписи понял, что… Ничего не понял, потому что все было на неизвестном языке. На акцизной марке было выведено только несколько русских слов, из которых я понял, что это пена для ванн с запахом лаванды и кунжута. Чего только не выдумают люди… Я открыл баночку с синей этикеткой, понюхал и остался в смешанных чувствах. Не могу сказать, что было неприятно, скорее, наоборот. Но ведь лаванда и кунжут не сочетаются. Я так думаю. Думал. Неважно.

Я высыпал чуть-чуть. Буквально одну ложечку. Синий порошок (как и этикетка) начал растворяться в воде, но не сразу. Маленькие маленькие синие камешки разбрелись по ванной и дали дыма. Вода приобрела слабый оттенок синего тумана. Затем я взял баночку с красной этикеткой, это оказалась пена “малина с ананасом”. Все эти пены имели определенное значение для мамы. Каждая что-то давала, что-то делала с телом. Мама часто приводила своих подруг, чтобы рассказать о том, что ей привезли несколько новых пен. Казалось, пены единственное, что ее по-настоящему интересовало в жизни. Пена с ананасом. Пусть. Будет свежее и слаще.

Я открыл третью баночку. Темно-зеленого цвета и, не глядя из чего она, высыпал сразу полбанки. Не знаю, почему. Просто зеленый – мой любимый цвет. Баночка с темно-зеленой этикеткой. Очень смешные буквы. Наверное, на турецком языке, подумал я. Я знал, что это самая дорогая мамина пена. Я знал, что это самая любимая пена мамы. Я знал, что она будет злиться. Но я высыпал сразу полбанки. Потому что мне очень нравится зеленый цвет.

Вода в ванной стала какой-то розовой. Что-то среднее между сиреневым, голубым и черным. Почти фиолетовым, но не фиолетовым. Цвет дождливого, солнечного заката. Пусть этот цвет останется без названия.

Я опустил сначала одну ногу. Пальчик. Проверить горячая ли вода. И сразу вынул. Потому что она оказалось очень горячей. Ругая себя за то, что не удосужился проверить температуру воды ранее, снова пошел в комнату. Ждал, пока вода немного остынет. Еще шире открыл окна, специально, чтобы меня продуло, чтобы не ходить в школу. Я не люблю школу. Створки бились друг об друга, а ветер носился по комнате, как замерзшая пчела, готовая ужались первого встречного. Я сидел на диване и смотрел, как дергается тюль. Залетевший ветер-пчела не мог  выбраться обратно на улицу.

Еще немного послушав джаза, успев пару раз почесаться, успев поковырять в левом ушке, я вслушался в текст песни, но не понял ни единого слова. Голос шепотом говорил какие-то слова, ни громко, ни тихо…

Я вернулся в ванную. Вода изменила свой цвет. Она стала ярко-желтая. Я подумал, что это странно, но не придал этому очень много значения. Я снова засунул пальчик, только руки, и стал думать, смогу ли я наконец-таки принять ванну. Теперь вода была нужной температуры. Обрадовавшись, я снова вернулся в комнату, поставил пластинку на начало, закрылся и одним махом влез в ванну. Я выдохнул.

44

Из комнаты играла музыка. И похоже, что пластинку заело, потому что она стала зацикливать определенный промежуток песни на одном моменте. Моменте чистого шепота…

Вдруг дверь ванной открылась (хотя я плотно ее закрыл и сквозняк сюда проникнуть бы не смог) и быстро закрылась. Я понял. Это вошел он.

66

Я опустился с головой в воду и закрыл глаза. Я думал, как же мама отругает меня за то, что я взял ее любимую пену. Я знаю, что она способна даже ударить за свою пену. Она готова на все ради нее.

Я всплыл. С закрытыми глазами я принюхался. Стоял стойкий запах ананаса и, почему-то, только ананаса. Странно, думаю. Не открывая глаз, я спросил у Джека:

- Это ты, Джек? – Не успев спросить, я увидел, как один из шампуней для весьма поврежденных волос взмыл в воздух. Джек написал шампунем на стене:

- Да.

- Что ты хочешь? – Снова спросил я, уже открыв глаза и посматривая на бутылку шампуня. Джек вывел:

- Тебя.

И не успел я обдумать этот его ответ, как понял, что сильные руки топят меня. Последнее о чем, я успел подумать:

 

«Только бы мама не ругалась из-за пены».

 Максим Лунин

 

 

 


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


4 × = 20

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>