Он пришёл за моей собакой. Часть первая. 0


 

sobak

Впервые я встретил смерть в 1994.

Перевёрнутый фургон с мороженым, осколки стекла и ошмётки моего велосипеда были разбросаны повсюду. Из лобового стекла фургона торчали руки и ноги водителя, содранные до костей, теперь больше похожие на ветви ожившего злобного дерева из мрачного сказочного леса. Я лежал на асфальте, смотря на происходящее со стороны.

Мужчина лет сорока в тёмном классическом костюме вышел из-за угла моего дома и медленно пошёл в мою сторону. Краем глаза я увидел в окне первого этажа лицо моей матери, перекошенное от ужаса. Наверное я отключился, потому что когда я моргнул, незнакомец в костюме преодолел расстояние в несколько десятков метров и уже был на расстоянии вытянутой руки от меня. Звон в ушах плавно перешёл в крики мамы, упавшей на колени передо мной наперерез человеку в костюме. Последнее что я помню – его озабоченное лицо и грустная растерянная улыбка, с которой он смотрел на меня.

Докторам пришлось буквально восстанавливать мою голову из кусков конструктора Лего, разбросанных по подъездной дорожке у дома. Я выжил, но получил серьёзную травму. Мне поставили диагноз – алекситимия. Люди, страдающие этим заболеванием испытывают затруднения с осознанием собственных чувств и выражением эмоций. В детстве я любил мультик про Стиви – мальчика робота из космоса.

Я не уверен, но думаю что это ирония.

Когда мне исполнилось двадцать, я ушёл из дома. Мой отец думал, что знает, как устроена жизнь, моя мать знала, что этого не понимает никто. Когда я сказал что хочу уехать, они устроили прощальный ужин – мы много разговаривали и почти ничего не съели. Отец весь вечер сокрушался о том, что случилось шесть лет назад. Это был первый раз за всё время, когда он решился поговорить с нами про аварию. Кажется, он даже использовал словосочетание «почти нормальный», после этого мама посмотрела на него своим «особым взглядом», как мы с отцом его называли. После такого взгляда он обычно замолкал и смотрел в пол.

Мне кажется, это называется чувством вины.

Иногда я пытался изображать эту его реакцию, когда мама крепко обнимала меня после школы, или на вручении диплома, преисполненная чувств. Я хотел чувствовать вину за то, что не могу ответить ей взаимностью. Она всегда понимала, когда я так делал и очень странно улыбалась, после чего всегда находила предлог уйти в ванную, включала воду и сидела там по часу.

Наверное, вы назовёте это печалью.

Проехав несколько сотен километров на север от места где я родился, я остановился в маленьком тихом городке в горах. Вид из окна автобуса показался мне красивым, или я посчитал, что нормальные люди назовут его красивым. Остановившись в отеле, первые несколько дней я не выходил из комнаты, смотря по несколько фильмов подряд, читая книги и слушая музыку. Последние годы я проводил, впитывая в себя произведения мировой классики в отчаянных попытках что-то почувствовать. Но даже «Титаник», «Division Bell» Deep Purple, сцена с отцом Симбы из «Короля Льва» и «Последний из могикан» Купера, проглоченные мной залпом, не могли ничего изменить.

Я решил что мой последний шанс испытать настоящее чувство – это довести себя до предела, выйти за рамки. Почувствовать что-то настолько сильное, что может даже убить человека. Я устроился работать медбратом в хоспис. Это оказалось совсем не трудно. Моя болезнь была огромным преимуществом, а вместо рассказа «Почему я хочу у вас работать», я процитировал мистеру Ллойду, главному врачу, Джорджа Клуни в «Скорой помощи», разбавив его цитатами писателей гуманистов. Похоже его это впечатлило.

Работа не была для меня сложной. Каждый день я выполнял одни и те же последовательности действий, брался за каждую работу, чтобы общаться с пациентами, их родственниками и врачами. Скорее всего вы скажете, что это одержимость. Моим первым пациентом был Фред. Ему было шестьдесят, и он почти год умирал от рака легких.

Фред был из тех людей, которые всегда говорили то, о чём действительно думали, не выбирая выражений, и почему-то врачи предпочитали не заходить к нему без необходимости. Я тайком проносил ему сигареты, а он позволял мне сидеть у него в палате, расспрашивая о его жизни. За пару недель я прошёл вместе с ним через его память, от начала до конца: детство, первая любовь, война, свадьба, дети и огромное количество ошибок. А потом его не стало.

Я только пришёл на ночную смену и начал переодеваться, как вдруг поднялся шум – пара врачей и медсестра пробежали мимо меня в палату номер двадцать три, где лежал Фред. Мужчина в чёрном костюме выходил из палаты, с усталым видом разминая на ходу кисти рук. Врачи, забежавшие в комнату сразу за ним, казалось, не видели его. На мгновение он повернулся и посмотрел на меня. Он сразу узнал меня, едва заметно улыбнулся сквозь усталость и медленно завернул за угол. Я побежал чтобы догнать его, но когда я повернул за поворот – его там не было.

Подозреваю, что на моём месте, вы бы почувствовали удивление.

 

Продолжение следует…

Рома Петров


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


8 + 5 =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>