Под пододеяльником абсурда. Аз. 0


Подстрелил как-то Иван Грозный на охоте Альбера Камю… Произошло все совершенно случайно. Писатель беззаботно гулял в лесу, любовался природой, собирал грибы и, как это всегда бывает с философами, периодически покряхтывал от удовольствия. Царь охотился неподалеку, услышал из кустов кряхтение Камю, подумал, что это — клекот ондатры, и выстрелил из лука в ту сторону, откуда доносился звук. Пораженный стрелой в левую ногу, Камю пронзительно вскрикнул, повалился на землю и, что удивительно, заплакал. Тут же подбежали опричники, связали писателя и вставили ему в рот кляп. Ибо опричники не выносят, когда кто-то душераздирающе рыдает, — это известно всем.

На следующий день Камю привели во дворец и подвели к царю. Тут помазанник Божий и говорит:

— Ты чьих будешь?

— Вы меня извините, товарищ артист, но что такое — чьих?

— Чей холоп, спрашиваю?

— Извините, но я вас не понимаю.

— Лол! Так, теперь давай серьезно. Ты кто по жизни вообще?

— Я бунтарь.

— Что?! Пес смердящий!

— Постойте, я бунтарь не в том смысле.

— Как это — не в том смысле?

— Я считаю себя абсурдным человеком. Я ничего не предпринимаю ради вечности и мне чужда надежда, потому что я осознал, что в жизни нет никакого смысла. Но, несмотря на это, я готов продолжить свои деяния в том времени, которое мне отпущено. Вот в чем заключается мой бунт.

— Ты что говоришь, собака! Твои слова смердят хуже кала. Все дано нам от Бога. А смысл жизни твоей, презренный раб, — ни в чем Всевышнему не перечить и смиренно нести свой крест!

— Я живу без бога и считаю, что в мире все позволено.

— По твоему собацкому злобесному умыслу получается, что ничего не запрещено. Тогда, выходит, я могу жаловать своих холопов, а могу и казнить.

— Получается так.

— На кол его!

Камю схватили и повели в пыточную. Но он воспринял все спокойно, сказал, что всегда был готов к расплате, но никакого греха за собой не чувствует, потому что вины как таковой вообще нет.

В конечном счет, Камю посадили-таки на кол. А он посидел немного, подумал, поразмышлял, потом встал и пошел домой пить чаек… С тех самых пор Камю всегда нелицеприятно отзывался о палачах.

иван грозный

Александр Котенев


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


6 × 7 =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>