“Река”, Кетиль Бьёрнстад 0


Мы продолжаем знакомить читателя с трилогией Кетиля Бьёрнстада, на этот раз взявшись за мажорную и полноводную “Реку”.

image (1)

Привет. Ты Аксель Виндинг.

Ты любил девушку, но она умерла; ты любил маму, но она погибла; у тебя был учитель музыки, но он покончил с собой. Тебе уже 18, и ты “постоянно терзаем искушением погрузиться либо в горе, либо в невыразимую тоску”. Такова твоя реальность на сегодня. Дальше – по нарастающей.
Шуберт из рефрена перешёл в сновидения и всё толкует о счастье и подсовывает пустые нотные листы (“Сыграй то, чего я ещё не написал”.). Сельма Люнге словно выжила из ума и, чуть что, хватается за линейку, лупит ею по пальцам и истошно кричит. Новая любовь Акселя полна мрачных загадок, и полкниги успешно это скрывает. Ну а сам Аксель: “…Похоже, я больше не в силах слушать фортепианную музыку. Мне страстно хочется услышать другое выражение чувств, новое звучание…”.
image (2)
В “Реке” в перерывах между этюдами Шопена и симфониями Малера – Джони Митчел и “Вудсток”, в воздухе – сигаретный дым и разговоры по душам, в голове – вино и любовь и ответственность за. Аскеза классики сначала робко, но с каждой главой всё решительнее ставится под вопрос. Жизнь, полноценная, взрослая, вне “комнаты скорби”, забирает дрожащего от страха Акселя, быстрой рекой с водопадами врывается в его фортепианный мир.
“Река” и читается, и звучит иначе, нежели “Пианисты”. Взросло. Осознанно. В тональности соль мажор. Из непростого прошлого она несёт непростые воспоминания, кошмары и раздумья. Каждое сегодня – очередная порция свободы, полтонны вопросов и поиск смысла. “Ребекка пытается что-то сказать мне. Сельма Люнге пытается что-то сказать мне. Марианне Скууг пытается что-то сказать мне. Даже Шуберт пытается что-то мне сказать. Как понять, что я должен выбрать?”
image (3)
Подчас, читая, утомляешься от вялотекущей рефлексии лирического героя и лёгкого педантизма автора, который палит из всех означенных ружий. Но настаёт миг, когда Аксель садится за рояль. Или ставит пластинку. И тогда каждое слово, каждая мысль, озвученная до, становится оправданной, гармоничной и находит отражение в музыке. “Медные духовые воздвигают вертикальные колонны среди этой горизонтальной вспышки, посреди скорби, скрывающейся за переживаниями, жизненного опыта, купленного дорогой ценой, — всего того, что делает Малера Малером. И когда радость, серьезность, примирение и сама жажда жизни достигают своего апогея в конце последней части, я вдруг разражаюсь слезами, охваченный отчаянием от всех своих потерь, в страхе перед тем, что ждет меня впереди.”
Тогда и мы слышим и бешеные каскады, и то, как “музыка то взмывает ввысь, то низвергается оттуда”, и её “сердечность и красоту”, наделяем цветами тональности, плачем, охваченные благоговением и счастьем, покрываемся мурашками, слушая прекрасную музыку, созданную великими людьми. И так виртуозно преподнесённую нам в словах. Были ли они счастливы, эти великие? Бах, Шуберт, Брамс, Бетховен, Прокофьев, Малер и другие? Нет, как правило, нет. “О, какие же они все грустные, эти истории композиторов, истории их отчасти загубленной жизни, положенной на беспощадный алтарь музыки!” Что они чувствовали, когда писали свои шедевры? Боль, отчаяние? Неужели? Неужели невозможно быть счастливым и отдаваться при этом искусству и создавать при этом великое? Эти и другие вопросы не дают покоя Акселю и несутся в “Реке” рекой, так и подмывая читателя задуматься над.
image (4)
Что ж, дорогой читатель, пожалуй, и в самом деле настало время задуматься. Располагайся как можно удобнее на диванчике Ле Корбюзье, раскрывай книгу, делай колонки AR на полную громкость и слушай, слушай, как течёт и бурлит и шумит “Река” Кетиля Бьёрнстада.
Анастасия Балашевич

Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


7 − 3 =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>