Узелок судьбы. Часть Третья. 0


 

Vyshegradskoe_knyazhestvo

К деревне он пробрался тайком. Засел в зарослях у реки с другой стороны холма у  одиноко стоящей на этом же холмике избы. Никто его не видел. По крайней мере, ему хотелось на это надеяться. Вдали, где дома расположились теснее, образуя собой деревню, слышались голоса людей.

Смеркалось.

“Была – не была! Найду, а там видно будет”, – размышлял он про себя, и уже был готов действовать, как вдруг голоса, зазвучавшие ближе, остановили его и заставили, схоронившись. наблюдать.

- При давай. Показывай, – нечёткий силуэт человека среднего роста толкал видимо какого-то старика вперёд. Тут же рядом возникли ещё трое, а с ними и мальчик.

- Что ж творится, люд добрый? – не унимался старик. – Енто где ж такое ведомо? Пощадите старика! Не долго мне век свой прожить осталось! Не уби-ваай-те!

- Об этом мы ещё подумаем, собака! Ишь, боярину перечить вздумал! Тайком детей кривичских в Вышеград отправляешь! Токмо ты, староста, виновен в этом, больше никто! – Добрыня узнал этот голос. Тот самый: холодный, полный злобы голос. Внутри что-то ёкнуло. Он не ошибся – это были они, те самые, повинные в смерти кузнеца Микулы.

- Дык, не я. Не я! – чуть ли не зарыдал староста деревни Красная житница. – На общем сборе порешили так. Моё слово здесь токмо для авторитета, мил государи, остальное решает люд деревенский. Пощадите, живота прошу!

- Да заткнись ты уже! – здоровяк слегка толкнул старика. Но тот сразу же рухнул наземь и захрипел.

- Вставай! Кому говорят! – крикнул третий. И его голос Добрыня узнал. Это был тот самый, пустивший красного петуха по кузнице, от чего Добрыня чуть не отправился к праотцам.

Староста подниматься не собирался и лежал ничком вниз.

- А-а, пёс с ним, – махнул рукой лысый. – Збигня, это тот самый дом?

- Он, да. Здесь Веримка и живёт с матушкой и отцом.

- Хорошо, а теперь вот тебе еще леденец и марш домой, чтоб глаза мои тебя не видели.

- Но… но вы же обещали! – голос мальчика надломился в отчаянии.

- Ух, отлуплю! – грозно вскрикнул лысый, взмахнув рукой для удара. – Беги, пока ноги целы! – и мальчик побежал. Спотыкаясь от страха, что было сил, оставив четвёрку и старика возле одиноко стоящей на холмике избушки. Опричники захохотали.

- Ну-с, чегой делать бум, Элежко? – спросил громила.

- Как всегда. Эй, хозяева! – заорал Гусляр, подойдя к избе ближе. – Есть кто дома? Отворяй!

Дверь скрипнула, и оттуда показался средних лет мужчина.

- Чегой Вам? – резко кинул он.

- Ты Гавен? – спросил Гусляр, подходя ещё ближе.

- Я! А…

Но не успел он докончить, как последовал удар. Гавен завалился назад и пропал в хате. Опричники захохотали ещё громче и последовали за Элежкой в дом.

Когда они скрылись, Добрыня вынырнул из кустов и подбежал к лежащему. Перевернув его, он увидел старческое, измазанное грязью и кровью лицо.

- Держись, отец.

Старик прохрипел что-то трудно различимое. Добрыня прислушался:

- Беги в деревню, добрый молодец… Один с ними не управишься. Енто опричники боярские… Демоны лютые… Гавен, Ришка и Веремир в беде… Ох, грех на душу взяли мы… Не послушался люд речей моих… Беги за помощью…

 

***

- Нет! Пожалуйста! Не надо! Мне больно! – женщина лежала на полу и  пыталась сопротивляться. Её одежда была разорвана, на лице и теле появились свежие кровоподтёки. Элежко возвышался над ней и с глумливой улыбкой продолжал избивать. – Пожалуйста! Мне больно!

В другом конце комнаты Гренька-Детина заломил руки мужчине и заставлял смотреть его, как измываются над женщиной. Время от времени Стенька выписывал мужчине удары за то, что тот пытался отвести взгляд. Рядом в углу лежал связанный мальчик. На вид ему было не больше тринадцати лет, но бледное лицо, иссиня-черные волосы и не менее чёрные глаза делали его старше на несколько лет. Крысобой сидел рядом и со скучающим видом наблюдал на происходящим.

- Смотри, крыса смердящая, что с тобой и твоим близкими будет, если ты поперёк господина своего пойдёшь! – кричал Стенька на мужчину. – Ишь, удумал выродка своего тайно в Вышеград отправить! – Лысый находился в эйфории от употребления магницы. Он чувствовал неимоверную энергию, чувствовал, как сила пульсирует в каждом его мускуле, и он готов был убивать. Убивать с особой жестокостью, измываясь, упиваясь видом мук. Стенька ещё раз треснул Гавена в нос так, что у мужчины помутилось в глазах. – Куда, собака? Не спать! – Лысый похлопал его по щекам. – Смотри, и не говори, что не видел, как поступают с предателями.

Элежко в это время полностью оголил Ришку, разодрав её одежду в клочья, а потом стянул с себя штаны, готовый совершить над ней ещё большее насилие. Гавен не выдержал и закричал.

- Да заткни ты его! – бросил Гусляр лысому.

Резкий удар, и отец семейства выплюнул пару зубов вперемешку с кровью. Ришка истошно закричала в тот момент, когда Элежко взгромоздился на неё, продолжая неустанно и с удовольствием бить её. Он тоже находился в эйфории. Говорят, на каждого этот волшебный порошок действует по-разному. Но, похоже было, опричников Дживана Горыныча магница заставляла сходить с ума и вызывала жажду крови.

Крики в избе смешались с воплями мужчины и диким рёвом мальчика, наблюдавших за действиями Гусляра. Веримка извивался, пытался выпутаться из верёвок, плотно обвивших его, но тут же получил резкий пинок под бок от Крысобоя.

Гавену же удалось как-то изловчиться, и он вырвался из железной хватки Греньки, пнул его под колено, но в этот же самый миг получил ногой в пах от Стеньки. Мужчина загнулся и упал, стеная от боли. Затем посыпались новые удары – били в основном ногами по почкам, по бёдрам, в голову. Гавен через некоторое время уже не чувствовал ничего; сознание плыло, голоса отдалялись. Лишь периодические тычки не давали ему закрыть глаза и забыться. Последовал новый удар в нос – кость хрустнула и адская боль иглой вонзилась в лицо.

- Ну что? Порешим их? – закончив своё дело и поднимаясь над бессознательным телом Ришки, сказал Элежко.

- Погодь. Собаке – собачья смерть, – с холодной улыбкой произнёс Стенька. – Думаю, будет весьма символично отравить их порошком, – Элежко и Гренька расплылись в улыбках в ответ на затею лысого. – Посмотрим, как они загнутся от неё, – Стенька достал свою резную коробку, взял пригоршню магницы и поднёс ко рту Гавена. – Ну-кась, Детина, подсоби. Открой ему рот. Элежко, тащи кувшин.

И как только рот мужчины раскрылся, в него сразу же посыпался порошок, а следом полилась вода из принесённого Гусляром кувшина. Глаза Гавена широко раскрылись и тут же закатились так, что на виду остались одни белки. Изо рта с шипением полезла пена, а тело началось биться в агонии.

- Не держи его – пусть мучается, падла. Крысобой, поверни пацана, пусть глядит, как его смелые родители мрут в муках!

То же самое они сделали и с Ришкой, бросив её бьющееся в конвульсиях тело рядом с Гавеном. Мальчик за всё это время не произнёс ни слова и не проронил слезинки. Глаза его были стеклянными, спокойными.

Отравление продолжалось долго. Умирающие не могли даже кричать; они бешено колотили по полу руками и ногами, пытаясь отыскать спасение. Но спасения не было.

Лука устало глянул на Веримку, вспоминая своё прошлое. Затем из жалости достал нож и произнёс:

- Не надоть тебе смотреть на это, парень.

Вдруг пространство комнаты пронзил истошный вопль мальчика. Крысобой воткнул лезвие сначала в его правую глазницу, затем в левую. Опричники расхохотались, схватили истекающего кровью мальчика и кинули посреди комнаты к медленно умирающим родителям.

- Ай, молодец, Крысобой. Не теряешь хватки, – похвалил Луку Стенька. Крысобой лишь грозно посмотрел на него.

- Пора кончать.

- И то верно, – подхватил Элежко, схватив скатерть со стола. Подпалив с лучины одну сторону, он немного подождал, пока ткань разгорится, а затем кинул в кучу одежды рядом с телами. – Пошли. Скоро здесь будет жарко.

Опричники двинулись к выходу. За дверью их уже ждали.

 

***

Узелок судьбы разорвался, распутался и его нити раскинулись каждый в свою сторону, окрасившись в кроваво-красный цвет. Но что-то всегда кончается, и начинается что-то новое. Последним что в здравом уме почувствовал Лука, была резкая боль в животе. Он вышел из избы первым и наткнулся на разъярённую деревенскую толпу. Точно такую же, как сборище крестьян и кривичей, встречавших их, когда они, будучи опричниками, жгли неугодные их боярину деревни. Разномастная толпа: старики, мужчины, женщины; не хватало только детей. В руках у них факелы, вилы, топоры, дрыны, колья. Когда люд стихийно собирается, он не ищет, что схватить: каждый берёт то, что под руки попадётся. Так же было и в тот раз.

Они что-то кричали, трясли оружием в руках, но Лука не мог ничего разобрать. Он лишь перешагнул порог избы, как в него прилетело нечто… Позже он решит, что это были вилы. Они проткнули его, вонзаясь во внутренние органы и разрывая их. Здоровяк, что сделал это с ним, приподнял Луку над землёй этими же самыми вилами и отвёл в сторону, открывая дорогу к другим.

Тело рухнуло на землю и покатилось под уклон холма. В ушах Луки гудело, глаза застилала пелена. В последний раз по инерции его перевернуло на спину, и он увидел небо, усеянное звёздами и отблески факелов. Силы покидали, но он всё же поднялся осмотреть рану – кровь била фонтаном, тёмная кровь убийцы и насильника, мародёра и маньяка, ядовитая кровь опричника Луки Крысобоя покидала его тело.

Он поднял взгляд на вершину холма, к избушке. Толпа продолжала бесноваться, упиваясь смертью других опричников, но крики не доходили до него. Оглушённый, он видел, как они разорвали тело Греньки Детины, как разрубили топором Элежку. И ликовали, ликовали, кричали, в эйфории от совершённого, вздымая руки к небу. Вот оно – правосудие.

Он откинул голову назад и решил вспомнить в последний раз лицо своей любимой.

- Маришка, – шёпотом произнёс он, закрывая глаза.

И вдруг его сознание пронзил оглушительный взрыв.

 

***

- Живым не возьмёте, псы смердящие! – истошно кричал Стенька, отбиваясь от толпы.

Подскочившему к нему молодому человеку, опричник вонзил кинжал в грудь, и так тот и остался торчать в теле, когда труп упал на землю. Толпа взревела громче и с большим напором надавила на последнего убийцу.

Магница давал знать о себе. Сила, чувствовал Стенька, течёт по его венам, впитывается в каждый мускул и вырывается наружу. Впав в магический раж, он направо и налево раскидывал прыгавших на него людей. Глаза горели ярким пламенем, руки оказались по локоть в крови. Мимо лица опричника проносились отблески лезвия топоров, но Стенька ловко уворачивался от них, пробиваясь сквозь толпу одичавших крестьян.

- Врёшь – не уйдёшь! – кричали они.

- Дави демона окаянного! – взвыла какая-то старушечка, с виду напоминавшая божий одуванчик.

- Жги! Режь! Руби!!!

Ещё один повалился наземь от удара Стеньки: шея сломана, понял опричник, быстро взглянув на неестественно повернутую голову своего противника. Сажень за саженем он пробивался к краю толпы. Наконец, вырвавшись и оказавшись на свободе, он ловко перепрыгнул через бородатого мужчину с дрыном в руках и сиганул вниз к холму, где его поджидала лошадь.

Завидев убийцу на коне, толпа ринулась к нему, стихийно несясь по склону. Стеньке на миг показалось, что он находится у подножия горы, с которой на него катятся громадные валуны; крики глушили всё вокруг. Он не стал долго думать, подстегнул своего коня и рванул, что было сил, к реке.

Оставив позади крестьян, он всё же не сбавил скорости. “Лишь бы добраться до того берега”, – проносились мысли в голове. “Вернусь с Дживаном – спалю деревню к чёртовой матери!”. Но лишь он приблизился к воде, как из кустов прилетела стрела и вонзилась коню в грудь. Лошадь заржала, споткнулась и повалилась вперёд скидывая с себя всадника.

Собрав лицом всю приречную грязь и траву, опричник резко вскочил и огляделся по сторонам. От избушки вдалеке неслась толпа, но впереди не было никого.

- Выходи, собака! – прокричал он.

Прилетела ещё одна стрела, вонзившаяся ему в колено. Ноги подкосились, и Стенька упал, чувствуя острую боль. Из кустов нему вышел великан.

- Помнишь меня?

Стенька поглядел на него безумными глазами, но не ответил. Он не знал его. Видел впервые.

- А помнишь кузнеца Микулу, ублюдок? – из-за последнего слова Стеньку стала переполнять ещё большая злость. – Помнишь, как ты, проломил его телом кузницу и убил его? А?

- С раненным собираешься сражаться? – проскрипел сквозь зубы опричник. Он напрасно пытался выиграть время.

Добрыня ничего не ответив, достал из ножен меч и резким взмахом опустил его на голову Стеньке, разрубив её пополам.

Подоспевшая толпа взревела от радости. Но её ликование прервал оглушительный взрыв.

 

***

Лука уставился на происходящее на вершине холмика, где недавно стояла избушка. Он совершенно позабыл о том, что умирает; боль от ран на время перестала его волновать: затаив дыхание, он стал наблюдать.

Послышался взрыв. Дом, из которого они вчетвером вышли навстречу к смерти, разлетелся на куски, раскидывая брёвна в разные стороны. Всё вокруг осветилось пульсирующим ярко-зелёным светом.

Часть крестьян, которая только что разобралась с последним опричником из отряда Дживана Горыныча, с криками разбежалась по округе; те, что посмелее, остались стоять на месте, будто вкопанные.

Из пульсирующего света медленно выплыл огромный шар, размером со взрослого мерина. Он плыл, будто ладья на воде, медленно поднимаясь, а затем так же медленно опускаясь. Свет, излучаемый им, манил к себе, давал надежду. Лука не понимал происходящего, но ему хотелось прикоснуться к чуду, слиться с ним. Он чувствовал его. Он его звал. И, словно услышавший зов умирающего, шар направился по склону вниз к раненному.

Лука продолжал лежать на спине, но теперь его взор устремился вверх. Шар застыл над ним, и через секунду свет начал меркнуть, а внутри показалась фигура. Лука узнал её – это был тот самый мальчик. Только теперь его тёмные волосы были светлыми, а глазницы, были наполнены голубым светом.

Веримка опустил взгляд вниз, и через секунду адская боль прошила голову Луки. Он не чувствовал и не видел ничего кроме этой боли: воспоминания всплыли сами собой и сами собой неукротимой вереницей пробегали мимо. Вот он маленьким мальчиком играет на лугу с другими мальчишками… Вот эти же самые мальчишки избивают его… Потом он дома: отец страшно кричит, пытаясь завалить чем-нибудь дверь, мать бегает от окна к окну, но в избу врываются тёмные фигуры. Дальше – мрак наполненный криками… Вот Лука бредёт по окрестностям среди догорающих домов его деревни. Его встречает кто-то… Он не видит их лиц. Они забирают его к себе. Он растёт, учится. Первое дело – грабёж. Первая кровь. Потом страх, магница, эйфория. Вот он уже сильный юноша, вместе с другими бандитами попадает в засаду, устроенную опричниками. Его берут в плен. Он узнаёт правду о том, кто сжёг тогда его деревню и убил родителей. Он идет на сделку с опричниками и решает отмстить. Ночью вся его банда, в которой он вырос, умирает от его руки. Он стоит посреди их трупов.

- Я знаю, кто ты! – нечеловеческим голосом произнёс застывший в воздухе мальчик. – И теперь я знаю причину.

- П… причину чего? – кашляя и задыхаясь от боли спросил Лука.

- Этого, – Веримка поднёс указательный палец к глазам. – Не из-за жестокости, а из-за жалости.

Лука смолчал.

- В тебе, – всё тем же нечеловеческим голосом вещал мальчик, – я вижу добрую, светлую сторону души, которая запрятана глубоко. И только за это ты получишь второй шанс.

Лука не понял его и переспросил:

- Второй шанс?

- Шанс искупить грехи. Сегодня ты дважды лишился главного – жизни. Жизни старой, полной зла, и жизни земной. Но я дарую тебе вторую, – шар опустился ниже, и Веримка коснулся рукой раны, которая в тот же миг затянулась. – Воистину говорю я, ты ещё не прошёл свой путь, но знай: многого лишиться тебе ещё предстоит.

Вздохнув полной грудью и не чувствуя больше боли, Лука не верил в происходящее. Он ощупал живот, но ничего там не обнаружил, кроме четырёх шрамов. Бывший опричник приподнялся, и в этот же самый миг шар, в котором висел в воздухе мальчик, лопнул, а тело рухнуло на Луку.

Он посмотрел на Веримку, лежавшего вниз лицом на его руках. Волосы вновь приобрели иссиня-черный цвет. Спина медленно вздымалась – мальчик дышал. Лука огляделся и увидел приближающихся крестьян. Через секунду он уже находился в их окружении, но они уже не напоминали ту толпу, которая полчаса назад хватала и убивала опричников. В их глазах не горели ярость и чувство отмщения: они переглядывались, тихо бормоча что-то под нос. Среди них Лука заметил выделявшегося на фоне остальных великана.

Вдруг к сидевшему в центре круга вышел старичок и заговорил первым:

- Мы всё видели и слышали, опричник. Великий дар тебе был дан. Узелок судьбы свёл тебя с мальчишкой. Уходи отсюда. Уведи его в священный лес на севере, где живут маги и волхвы. Только они смогут дать ответы на вопросы, возникшие здесь.

Лука не ответил ничего, только кивнул. Но следом заговорил великан:

- Я пойду вместе с ним.


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


5 + = 13

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>