Цена дара. Часть первая 0


305441-2048x1365

Жизнь ничего не дает бесплатно, и всему, что преподносится судьбой, тайно определена своя цена.

Стефан Цвейг “Мария Антуанетта”

 

Он пришёл с запада. Потом  рассказы о нём обрастут легендами и народной молвой, будто бы он пришёл из другого мира, куда отправляются после смерти, но не возвращаются. И слухи эти окажутся наполовину правдой.

Восток занимался рассветом, который окрасил пуза редких облаков, висевших в небе то тут, то там. Лёгкий весенний ветер разносил по округе запахи распускавшихся цветов, свежей травы и ночной влаги. Листья деревьев, покрытые утренней росой, шелестели о чём-то своём: сплетничали, докладывали, делились. И никому не был ведом их язык. Тишью и благодатью дышало утро, словно бутон красивейшего цветка, распустившегося над долиной Белендоль, именуемой на местном наречии Белым долом.

Он шёл устало, покрытый тиной, илом и грязью, и еле волочил ноги. Пара жителей деревни Крынница, шедших в то утро к реке порыбачить, заметили его издалека с крутого яра.

- Глянь, Зеверуд. Енто ж водяной! Чур меня, чур! – заверещал первый при виде незнакомца.

- Тьфу, сгинь окаянный, – прошептал второй и потянул своего товарища в кусты.

- Глянь, как топает. Ааа. Ишь, плетётся нечистый живым на погибель.

- Тише, Кроль. Зырь, к нам путь держит. Да сиди же ты тихо. Схоронись! – еле слышно дрожащим голосом давал наказ Зеверуд.

- Лишь бы пронесло. О, боги, он… оно близко. Тьфу-тьфу, окаянный. Спаси и сохрани, – побледнев и покрывшись холодным потом, взмолился рыбак по имени Кроль.

Чудище речное подошло к кусту, встало к нему вплотную и заговорило обычным человеческим голосом:

- Эй, вы там, выходите. Ничего плохого не сделаю.

- Все вы, нечистые, так говорите. А потом раз – и потащуть в омут! Лишь макушки и видели! – отвечал Зеверуд голосом, от страха ломавшимся на каждом слове.

- А енто ж крыжовник. Хе, – чуть смелее подхватил Кроль. – Всякому известно, что нечисть к крыжовнику дотронуться боится. Так что мы лучше тут посидим. А ты, милсдарь, топай-ка обратно в речку, откуда вышел, и больше не ворощайся.

Незнакомец, которого приняли за водяного, тихо усмехнулся и обеими руками раздвинул куст. Лица рыбаков застыли в немом удивлении.

- Ха! Разве ж нечисть может так?

Но страха у рыбаков не убавилось. Стали рассматривать незнакомца: лицо его было молодым, но каким-то страшным; волосы проглядывали из-под грязи иссиня-черными прядями, забраны за уши и ниспадали до плеч; на левой щеке красовались три рваных шрама. Но самым примечательным в незнакомце было то, что глаза полностью покрывала повязка грязно-серого цвета.

- Вы… Вы… – начали заикаться рыбаки. – Вы же, мил государь, нас не убьёте?

- Не бойтесь, добрые люди, выходите их кустов смелее. Не трону я вас – слово даю.

Они его послушались, но вылезли оттуда осторожно, опасливо поглядывая на утреннего гостя. Он стоял от них на расстоянии пары шагов: среднего роста, не крупного телосложения, незнакомец был одет в чёрные кожаную куртку и штаны на завязках. Ноги были босыми, их покрывали вперемешку грязь, тина и ил. На груди висел странной формы амулет, напоминавший то ли поставленный перпендикулярно глаз, то ли два скрещенных своими рожками полумесяца. На поясе висел меч.

- Редевар из Вышедолья, – представился незнакомец.

Рыбаки переглянулись, почесали затылки и слегка поклонились ему:

- Кроль Косой, – буркнул первый.

- Зеверуд Крынницкий, – чётко ответил второй. – Так Вы, мил государь, не чудище, знамо? А мы-то, олухи, завидев Вас, чуть в штаны не наложили! Глядим, из речки чудо-юдо лезет. Ну, мы, енто, – сразуть в кусты.

- Ха. Вы, люд, речушку вдоль и поперёк знающий, в чудища разные верите? – рассмеялся Редевар. – Сказок что ли наслушались?

- Да как можно-то? – заверещал Кроль. – Енто ж чистейшая правда, – он хлопнул кулаком правой руки по ладони левой. – У нас же люд в деревне пропадать начал – всё от рук нечисти! Хищает их владыка речной, а потом русалок из девок молодых заделывает и в жёны их берёт.

Редевар зацокал, покачивая головой.

- Ай-я-яй! А известно ли Вам, что водяные в речках не обитают? Если и обитают где-то вообще. Да к тому же, где это видано, чтобы они днём вылезали из воды, дабы невест себе по деревням искать?

- Чистейшая правда! – прикрикнул начавший краснеть от обиды Кроль.

- Погоди ты, – оборвал его Зеверуд. – Прав он, не водяной енто! Колдунья! Она близ деревни нашей завелась.

- А я говорю – водяной! – не унимался первый.

- Колдунья, говоришь? А это уже интересно. И давно люд пропадать начал?

- Енто, конечно ж, все знають, месяц назад. Уж, почитай, с десяток человек пропало. Ищи-свищи их теперишто. Не сыскать, скока не пытались…

- Кто конкретно пропал? – уже серьёзным голосом спросил Редевар.

- Ну, с ентим к старосте надыть обращаться. Он весь список знает. А из моих, – Зеверуд взглянул на Кроля. – Из наших знакомых, почитай никого.

- Отведёте меня к старосте вашему?

Рыбаки переглянулись. Перспектива того, что рыбалка накрывалась дубовым тазом, их не утешала, но перечить незнакомцу, тем более незнакомцу с оружием, они не решились.

- Как хочите, мил государь. Токмо, енто, знайте, у него сейчас человек важный гостит. Так что господа добрые можуть и не принять. Тем более… – Зеверуд осёкся и замолчал.

- …такого как я? – спросил Редевар. – Слепого оборванца?

 

***

- А чегой ентоть, ты так пропавшими интересуешься? А? – спросил сидевший за деревянным столом староста. Сначала, когда рыбаки привели в его дом юродивого, от которого пахло речной грязью и тиной, он рассвирепел, и даже обещался их всех троих из деревни выгнать. Но позже человек, о котором упоминали рыбаки, оказавшийся поездником боярина Золоуста Замыцкого, самолично пригласил незнакомца в дом старосты.

- Я  по миру брожу, отец. Ищу всё, что кажется странным, и люду доброму помогаю. От колдунов, ведьм, мутантов оберегаю, – спокойным голосом отвечал ему Редевар, стоявший у другого конца стола.

- И слышать не слыхивал подобного, – рассмеялся староста. – Колдуны, ведьмы. Мутанты. Может ышо от нечисти всякой, типа водяных, как волхвы это делают, защищаешь? – смех старосты переходил в громкий презрительный хохот. Редевар молчал. – Куда же тебе с ними тягаться? Сам грязный, аки юродивый какой, оборванец. Ещё и повязку на глаза нацепил. Эко, кажется, ты мне, незнакомец, зубы-то заговариваешь. Шпиён небось. Из ентих, как их там, ага, бандитов соловьёвых. Ух, пропади они пропадом!

- Моё имя Редевар из Вышедолья. Я брожу по миру и обе…

- Слышали уже, – оборвал его староста. – Нетуть тут никаких мутантов и колдунов. И никогда не рождались в деревне нашей, а коли родються, то не к тебе обратимся, а к волхвам, али ышо к кому.

Поездник, сидевший рядом со старостой, внимательно слушал их разговор, и, казалось, не собирался вступать в него. А глава деревни всё продолжал:

- Если ты крова ищешь али еды какой, прикажу дать тебе, но завтра с утра проваливай ко всем чертям, чтобы глаза мои тебя не видывали.

Редевар немного помялся, переминаясь с ноги на ногу:

- Благодарю, добрый человек за гостеприимство. Завтра же утром уйду отсюда.

Он развернулся и уже собирался скрыться за дверью, но молчавший всё это время поездник вдруг заговорил:

- Стой. Не спеши, – голос его звучал спокойно и монотонно. – Слышал я о мутантах и колдунах, кои среди люда простого рождаются. Их ещё навью нарекают. Уже, почитай, с давних пор эта беда настигла края наши. На севере, юге, да что там, повсюду эти ублюдки лезут, – староста смотрел на поездника, широко раскрыв глаза. – Да, Вячко, и не смотри на меня так. Я, в отличие от тебя, по миру езжу, людей вижу. Своими ушами слышал, как в Верхней Крыннице говорили о ведьме, что люд их ворует.

- Енто у них там ведьма! Нетуть у нас её! И люд не пропадаеть! – чуть ли не закричал Вячко.

- А рыбаки другого мнения, – тихо произнёс Редевар. Староста бросил на него гневный взгляд.

- Да ентих лентяев затраханных, рыболовов недоделанных, велю высечь прямо на главной улице! Да что там, возле свово дома, на потеху другим! Ишь, дурни, слухи распускать вздумали!

- Так были похищения или нет? – серьёзным тоном спросил его поездник.

Вячко замялся и некоторое время молчал, переводя взгляд то на Редевара, то на боярского служилого.

- Были, – наконец разродился старик. – И правда, ходють слухи, будто колдунья али ведьма какая в окрестностях завелась. Но ты, мил государь Весевед, не серчай, и боярину не докладывай, прошу тебя. Накажет он меня. Силами своими пытались найти проклятую, да где ж нам, простым, с магией ейной тягаться? Не отыскали – прячется, як диавол какой.

Поездник улыбнулся. Его аккуратная тёмная бородка блеснула седыми волосками на свету.

- Вот то-то же. А говоришь, нетуть никаких мутантов и колдуний, – староста опустил глаза. – Не боись, не сдам тебя. Только с этой заразой нужно поскорее управиться. Негоже крестьянам пропадать. Кто оброк платить будет?

- А что делать-то? – Вячко посмотрел на Весеведа с глазами полными мольбы.

- Так найми его, – поездник указал на слепого странника, стоявшего у дверей. – Чего ж ты его гонишь отсюда?

- Да ты с дуба рухнул! – не сдерживая себя, крикнул Вячко. – Он же калека, юродивый, побирала. Хошь егойную смерть на меня повесить?

Весевед взглянул на Редевара и улыбнулся. Вряд ли слепой калека заметил бы это, но вдруг Редевар, будто бы в ответ, улыбнулся Весеведу. Староста удивлённо похлопал глазами, а потом потряс головой, сгоняя странное наваждение.

- Ааа, чёрт с вами! Управишься, незнакомец, – дам мешок зерна и корову, – староста замялся. – Нет, не корову. Два мешка зерна.

- Благодарю, отец, – улыбнувшись, поклонился Редевар. – Не нужно мне зерна. Отдай его своему боярину али у себя оставь.

- А чего ж ты хошь? – Вячко подозрительно взглянул на него. Где ж это видано, чтобы от зерна отказывались? – Мож, денег? Денег нету! – он сразу оборвал любые разговоры о золоте или серебре.

- Нет. И денег ненадобно мне, – Редевар усмехнулся. – Накорми, отец, напои да спать уложи. Это и будет твоей платой мне. А в полночь пойду искать вашу ведьму.

- Хах, сам слепой, ышо и в полночь, когда темно, хоть глаз выколи, охотиться пойдёшь, – рассмеялся старик, но тут же осёкся, увидев, что остальные не оценили его шутку. – Ладно, как хошь. Эй, Люба! – крикнул Вячко. В дверях появилась полноватая женщина с ребёнком на руках. Ещё один, чуть постарше, выглядывал из-за подола её платья. – Гостя вишь?

- Вижу, отец. Чего ж его не видеть то? – Люба осмотрела слепого с головы до ног.

- Оно и видно, что вишь, – пробурчал он. – Накорми его да спать уложи в… – он задумался на некоторое время. – В сарай. Там сена много – ему мягко будет.

- Благодарю, мил человек, – снова поклонился Редевар.

- Ступай-ступай, – пытался закончить Вячко, как вдруг на улице началось какое-то движение, и в окна начали доноситься крики. – Енто чагой ышо?

- Раненный!

- Лекаря! Да побыстрее!

 

***

До полуночи оставался всего час, а Редевар никак не мог уснуть. Лёжа на соломе в сарае дома старосты, он вспоминал те крики: “Раненный! Лекаря! Умрёт же бедолага!”. Но наездник, истекавший кровью, не умер – его занесли в дом Вячко и внимательно осмотрели. Как потом сказали, его звали Ильёй – большая шишка в Одногорске, навроде воеводы в войске князя Яроведа; прославился тем, что участвовал в походе против тугорских кланов, которые вторглись из-за Длесны. Но сейчас он не был никаким воеводой, а уж тем более крупной шишкой. Он был похож на слабого больного щенка, который вот-вот испустит дух, и держался из последних сил. Было видно, что он либо кривич, либо ровнич, ибо благодаря только магнице он тогда ещё не умер. Да и как назло в деревне не оказалось лекаря – был один, да и тот сгинул  неделю назад при странных обстоятельствах.

А воевода всё бредил, говорил про какого-то Соловья-Разбойника, кричал, называл имя Золоуста Замыцкого, местного боярина, звал князя Яроведа…

Редевар перевернулся на бок, пытаясь согнать эти воспоминания. Но сон никак не хотел приходить. Он всё лежал и лежал, вслушиваясь в ночную тишину, которую и тишиной-то было трудно назвать: с улицы доносились звуки сверчков, вдалеке слышалось угуканье совы, где-то в углу сарая скреблись крысы, явно не обращая внимания на незваного гостя. Вдруг эту ночную симфонию прервало ржание коня и голоса. Редевар застыл и напряг слух:

- Куда же Вы, милсдарь? – голос принадлежал Вячко. – Кто ж ночью в дорогу отправляется-то? Дождитесь утра, молю.

Второй явно спешил оседлать коня и пуститься в путь, но Вячко не унимался:

- Останьтесь до утра, прошу! Где ж енто видано, чтобы в ночь-то? В лесу звери могут быть, али какое ышо страховидло. Да послушайте, мил государь…

- Да отстань ты от меня! – прервал старосту поездник. – Не вишь что ли? Государевы дела не требуют отлагательств!

- А что, еси с Вами что случится? Господин Золоуст с меня три шкуры сдерёт! Не пущу!

- Сгинь, старый!

До Редевара донеслись какие-то шорохи. Конь заржал громче и поскакал. Когда стук копыт утих, староста плюнул и проговорил в полголоса:

- А, чёрт с ним. Будь, что будет.

Потом наступила тишина. Редевар напрягся ещё сильнее, вслушиваясь в еле уловимые звуки. Дверь сарая со скрипом приоткрылась, и в ней появился Вячко:

- Эй, есть кто-нибудь? – осторожно спросил староста.

- Есть, – ответил ему Редевар, не собираясь даже вставать.

- Тут, енто, как ты и просил разбудить тя в полночь. Дык, полночь сейчас и настала.

- Знаю.

Редевар медленно встал и через секунду оказался со старостой лицом к лицу.

- Дык что теперь?

- Я пойду в лес.

Староста сглотнул, но задерживать гостя, как задерживал поездника, не стал.

- Просьбу одну выполнишь, отец?

- От чего ж не выполню? Тебе чегой? Коня? Лишних коней нет, сразыть грю.

- Нет, коней не надобно, я на них не езжу. Позови кого-нибудь, чтобы помогли мне до леса добраться.

- Ааа, так это мигом организуем, – он немного помялся в дверях. – Слушай, если что… – он снова замолчал.

- Говори.

- Если что, ну это… Ты знаешь, что нужно делать, – и с этими словами Вячко скрылся за дверью.

 

Аклес Язим


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


2 + 3 =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>