Цена дара. Часть третья. Финал 0


3_knyazhestva_s_granitsami (2)

 

Наутро они вернулись в деревню: слепой странник и маленькая девочка с седыми прядками волос на голове. Собаки переставали лаять, петухи прекращали кукарекать. Проснувшийся деревенский люд с удивлением глазел на них. От незваных путников веяло чем-то странным. Магией.

Они шли целенаправленно, к самому большому и опрятному дому в деревне. Их никто не задерживал.

- Эй! Старик! Отворяй! Я вернулся c подарочком! – закричал Редевар у калитки.

Открылось одно окно и в нём показалось сонное лицо Любы.

- Кого там черти на своём горбу принесли? – и как только она увидела Редевара, дёрнулась, протёрла глаза, взглянула ещё раз, чтобы убедиться, он ли это, и заулыбалась. – Сейчас-сейчас, мил государь, сейчас.

Она мигом выскочила во двор и отворила калитку. Но столкнувшись с Радой, тут же побледнела и попятилась назад.

- Чур меня! Чур! Мертвецы не ворощаются с того света! Чур меня!

Редевар не стал ничего объяснять и лишь холодно спросил:

- Отец дома?

- Он… – всё ещё находясь в страхе от увиденного, пыталась выдавить из себя Люба. – Он приболел. Лежит в кровати.

Бесцеремонно оттолкнув её в сторону, Редевар повёл девочку дом. Люба осталась возле калитки – её бледный вид говорил о том, что вот-вот и она упадёт в обморок.

Вячко лежал в постели, когда они вошли к нему. Он повернул к ним голову и широко раскрыл глаза:

- Вижу, ты нашёл её. Ой, старый, ой, дурак. Надыть было тебя взашей гнать с моей деревни, кхе-кхе, – раскашлялся старик. – Ты ж сам не знаешь, во что ввязался.

Редевар не ответил, а вместо этого поставил рядом с кроватью два стула – на один сел сам, на другой усадил Раду.

- И ты… кхе… я же пытался тебя уберечь. Спрятал от глаза дурного. Ты ж была мне как дочь… кхе-кхе… – Вячко говорил с трудом. – Видимо, он уже всё знает. Надыть было тебя ещё тогда убить, когда ты Тихона на кусочки разорвала. А я… кхе… старый дурак, видя какое зло он хотел с тобой сотворить, спрятал тебя. Каждыть день еду приносил, кормил. Эх… кхе-кхе.

- Что с тобой, отец? – наконец, поинтересовался Редевар.

- Сердце, добрый молодец. Стар я уже, как видишь. Ночью прихватило, когда ты в лес ушёл. Чуяло, что непростой ты, тайну мою раскроешь. И оно, вишь, как вышло? Думал сначала, на смерть тебя, юродивого посылаю. А, оказаца, нет. Это ты смерть в дом мой привёл, – он посмотрел на Раду. – Ребёнок-навь. Значица, кхе-кхе, правда это всё? И твоя работа в ентом и заключается, чтобы находить их и изничтожать?

Редевар ответил не сразу. Он посмотрел на дитя, помолчал несколько секунд и изрёк:

- Не всегда. Мы такие же люди, как и вы. И мы имеем право на выживание.

- Кхе-кхе… Значится, и ты из них. А скольких ты себе подобных убил?

- Многих, – ни секунды не колеблясь, ответил Редевар. – Очень многих. Нави опасны.

- А скольких ты спас?

Редевар снова взглянул на Раду:

- Она первая.

- И что ты с ней будешь делать? Ей нет места среди нас: люд узнает, кхе-кхе… слухи пойдуть. Житья не будет.

- Я отведу её туда же, где вырастили меня, в Святлес, что в Вышеградском княжестве. Там она найдёт приют.

- Это хорошо. А что ты хочешь от меня?

- Расскажи, как всё произошло.

- Интерес мучает?

- А хоть и интерес?

- Хорошо, – Вячко приподнялся в постели. – Почитай, месяц назад это случилося. У Любы, дщери моей, муж был. Тихоном звали. Ох, и скверный мужик. Скажем, кхе-кхе, не любил яго: слыл на всю деревню пьяницей. И чего Любушка в нём нашла? Люблю, грит, замуж за няго хочу. А мне что? Кхе-кхе… Одна единственна дочь, пора бы уж, не то в девках до старости останется, – старик даже улыбнулся. – Ну, и жили они в доме моём, ибо в хату Тихоновскую я пущать Любу не велел – ышо чего не хватало, чтобы в халупе дщерь моя жила. Так и прижились они у меня. Детишек нарожали – внучки мои смышлённые – все на меня похожи, кхе-кхе, ни один на Тихона не смахивает. А он-то давай пить пуще прежнего, вольготно себя чувствовать стал. Полгода назад, значится, от незнама чаго, семья одна померла – молодые ышо были, – его взор был направлен на Раду. – Вот она сиротинушкой и осталась. Ну, я, как староста, и взял опеку на себя. Дом-то большой. Чего дитятке-то не прижиться здеся – по дому Любушке помогала, в хозяйстве то тут, то там пригождалась. А месяц назад, в дом ворощаюсь, слышу, значит, в сарае визги каки-то. Думаю, свинья забралась. Потмо прислушиваюсь, человечьи голоса. Ай, думаю, гляну-ка я по-тихому, мож, воры забрались. Подкрался – смотрю: Тихон спьяну над Радой изуверства совершает: бьёт, значит, одёжку срывает, проклятый. Я хвать вилы, и ужо собирался в сарай ворваться, как дверь оттудыть, значить, вышиблется, и кровища хлынет в разны стороны. У самого душа в пятки как прыгнет! Кхе-кхе-кхе… – старик раскашлялся сильнее. – Подошёл ближе, гляжу – Радка в воздухе висит, глаза бешеные, руки в крови, а Тихона то и нет – одна кровь повсюду да одежда егойная. Я вилы бросил и к земле припал, а Рада как плюхнется без сознания. Я сразуть смекнул, что она дитятко, енто самое, как ты говорил, навь. Ага. Слышал, как же. И до нас такие новостя приходють. Много приходють. А ребёнка жалко. Отвёл её, значить, в лес, там землянка была секретна, – старик заулыбался. – Там и жила. А люд неосторожный, что по лесу шастал, случайно на Раду нарывался. Не знаю почему, но больше их не видели. А я что? Не могу же бедное дитятко-то выдать. Она же совсем ещё маленькая. Вот, рот на замке и держал. Да проходимцев, навроде тебя, стороной от леса уводил… Ах, если бы не боярский поездник, Весевед, черти его раздери. Небось, ужо всё господу Золоусту рассказал.

Редевар тактично кашлянул.

- Что тако? – смекнул старик.

- Мёртв он. Нарвался на Раду в недобрый час.

- Ох, беда-беда, – взялся за голову Вячко. – Боярин теперь с нас три шкуры снимет.

Редевар пожал плечами.

- А что с тем раненным?

- Илья-то? Лежит без сознания, значится. Помрёт, молодец. Ей-бо, помрёт. Лекаря-то нет, пропал в лесу.

- А, может… – Рада осеклась.

- Что? – переспросили её одновременно Вячко и Редевар.

- Может, я помогу? – тихо, чуть ли не шепча, проговорила девочка.

- Исключено. Это опасно и для тебя, и для нас. И с чего ты вообще взяла, что сможешь вылечить его?

- Я, когда одна всё это время жила, часто гуляла по лесу. То о ветку споткнусь, то в овраг скачусь. Но не знаю почему, а раны все мои быстро заживали, как только я рукой к ним прикоснусь.

Редевар удивился. Ему редко доводилось встречать навь с лечащими способностями. Обычно такие попадались один на сотню.

Она тихо привстала с табурета, подошла ближе к старосте и приложила руку к его груди. Кожа Вячки сначала побледнела, на лице проступили сиреневые ветви кровяных сосудов, но через секунду старик начал розоветь. Вячко чувствовал, как силы вновь наполняют его.

- Ох, кудесница, – начал он приговаривать с улыбкой на лице. – Ох, и краса. Знамо и толк с тебя есть, лекарша ты наша. Этот дар дорогого стоит. Эй, Редевар, мож, она и Илюшко-то вылечит? Глядишь, чего путного выкинет?

Редевар сначала упорствовал, но, в конце концов, сломался и согласился. Староста сам поднялся с постели и повёл их двоих к раненному.

 

***

Никто не мог понять, почему Илья всё ещё был жив. Он уже перестал стонать, и, казалось, просто спит. Ран было девять, и все смертельные. Под руками Рады они затягивались на глазах. Вячко положил руки на плечи девочки и улыбался во все свои оставшиеся зубы.

- Хороша работа, – приговаривал он. – Руку даю на отсечение, подобный дар дорогого стоит.

- Это действительно редкое явление, – подытожил Редевар. – И самое интересное: почему Илья выжил после таких ранений?

Вячко пожал плечами.

- Магница. Он либо кривич, либо ровнич. А порошок сей даёт уникальные способности им, – ответил слепой. И тут же он напрягся, будто услышал что-то.

Это что-то не заставило себя долго ждать. В комнату ввалился запыхавшийся рыбак, что вчера с другом привёл Редевара в дом старосты. Он не мог отдышаться, поэтому всё, что он пытался сказать, превращалось в обрывки слов.

- Там… енто… ой… беда…

- Успокойся. Успокойся, кому говорят! Отдышись, Зеверуд. Что случилось? Спокойно, я сказал, – приказным тоном обратился к нему Вячко.

- Там… енто… – продолжал захлёбываться воздухом рыбак. – Беда! Кроля зарубили! Енти, как их там…

Глаза старосты округлились и готовы были вот-вот полезть на лоб.

- Кто зарубил? Пошто зарубил? Отвечай, собака, не томи!

- Бандиты… Разбойники… Головорезы!

- Каки ышо головорезы? А-ну, быстро народ поднимай. Ой, беда. Ентого ышо нам не хватало! Беги, давай, чего стоишь? Ой, беда.

Зеверуд мигом побежал обратно. Вячко стал нервно ходить из угла в угол, что-то бормоча и изредка выкрикивая: “Ой, беда! Ой, беда!”. Редевар стоял неподвижен и не произнёс ни слова.

- Не молчи! Что делать будем? – вопрошал староста его.

В этот самый момент с улицы раздались крики и ржание лошадей:

- Енто здеся? Эй, там! Староста, итить твою налево! – голос был басовитым и громким. – Слышь меня?! Кому говорят, покажись!

- Что делать будем? – снова спросил Вячко Редевара.

- Встречать гостей.

Староста посмотрел на него с удивлением.

- Да ты с ума сошёл? Енто же Соловья-Разбойники. Ой, беда. Ой, беда! – запел он снова свою песенку.

- Слышь, старый! Выходи! Не то, Любушке, доченьке твоей, конец настанет! Считаю до десяти! – снова крикнул здоровяк.

Вячко нервно посмотрел на слепого молодца.

- Делай, что я велю. А я помогу. Не бойся, – староста кивнул и вышел из комнаты. – А ты, – обратился Редевар к Раде, – спрячься куда-нибудь, и не высовывайся. Поняла? – девочка тоже молча кивнула. – А мне нужно встретить гостей. Здесь есть ещё выход?

- Пойдем, покажу, – Рада провела его к кухне. – Лезь через окно. Там обойдёшь двор и выйдешь с другой стороны на улицу. Я так от Тихона бегала, когда он меня бил, -  Редевар усмехнулся идее девочки, поблагодарил её за это и полез на улицу.

Он осторожно, ощупывая всё подряд, прокрался мимо будки собаки, вышел к курятнику, миновал его и подошёл вплотную к свинарнику. Хряк, завидев крадущегося гостя, сначала стал похрюкивать, а потом вдруг завизжал что было сил. Редевар плюнул на землю и выругался.

- Проклятая свинья.

- Енто чагой там? – прозвучал недалеко голос бандита. – Эй, Косой, глянь.

- Мигом.

Редевар напрягся. Через секунду начнётся заварушка, а этого никак нельзя допустить. Он прошептал заклинание, чтобы успокоить сердцебиение: кровь внутри забурлила и потекла по венам медленнее – сердце стало бить реже. Ещё одно заклинание, и в сознании нарисовались очертания местности в чёрно-белых тонах. Рядом с собой он увидел аккуратно уложенную у избы вязанку дров. Ловко нырнув за неё, он спрятался и стал выжидать.

Косой, отправленный бандитами, вывернул из-за угла и уставился на свинарник, не заметив притаившегося Редевара.

- Нетуть здеся никого! – прокричал он. – Одна свинья визжит! Походу, жрать просит! Ммм. Жирная, – начал он говорить с хряком. – Зажарим тебя на вертеле потом, когда со старым хрычём разберёмся.

- Тащи свой зад сюда! – позвал Косого басовитый голос. Бандит ушёл со двора так же, как и пришёл.

Редевар вздохнул облегчённо, вышел из засады и снова притаился за углом избы, слушая происходящее перед домом.

- Нетуть здесь никого Ильёй прозванным. Был один, местный дурачок, да и тот в лесу сгинул от рук ведьмы, – оправдывался староста перед разбойниками.

- Врёшь, собака! Знаем мы, что богатырь раненный в енту деревню приехал! – беседу с Вячко вёл тот самый обладатель басовитого голоса. Остальные бандиты были на лошадях и послушно ждали позади своего главаря. – Соловей от твоей деревни и головешки не оставит, коль не выдашь нам беглеца! Если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому: выкурим мразь из твого дома! Эй, Топорна морда, тащи сюда свою задницу, – Редевар отметил про себя, что глава шайки очень любил упоминать пятые точки своих товарищей, – разжигай факел! Сейчас мигом эту сволоту уму разуму научим.

- Ей-бо, господин Выждан, правду молвлю Вам – нетуть никого с таким именем! Пощадите!

- А еси и так, то мне плевать, господин староста, – Выждан заулыбался, оголив свои золотые коронки на зубах. – Хоть повеселимся уж, – бандит по кличке Топорна морда уже разжёг факел и передал его в руки главарю. – Считаю до десяти: коли не выдашь нам Илью, пущу красного петуха по деревне. Первым домом будет твой. Итак: раз…

“Пора”, – пронеслось в голове у Редевара, и он, пригнувшись, подбежал к плетёной изгороди. Никто его не заметил. Ловко перепрыгнув заборчик, он оказался в тылу у бандитов. Когда Выждан громко и чётко произнёс пять, Редевар, недолго думая, вынул из ножен меч и выкрикнул:

- Эй! Там!

- А енто ышо кто таков? – Выждан взглянул на смельчака и залился смехом. Остальные тут же подхватили. – Гляди-ка, енто ж юродивый. Слепой! Мечом нам угрожает. Смех, да и только! Эй, Косой, отбери у него игрушку.

Усатый бандит что-то фыркнул себе под нос, спешился и направился к Редевару. Но не успел он сделать последние два шага, как остановился и замер, будто столб вкопанный. На землю рядом с его сапогами медленно приземлились два пучка волос, бывшие секунду назад усами. Косой готов был поклясться, что не видел даже взмаха вражьего меча. Он осторожно пощупал у себя под носом, убедиться, что это был не обман. От злобы и обиды он начал заливаться краской.

- Ну, чего ты там встал? – окрикнули Косого его товарищи.

Бандит не ответил. Вместо этого он выхватил меч и с криком кинулся на своего обидчика. Редевар не дрогнул и продолжал стоять на месте. Лишь в последний момент он сделал шаг вправо и развернулся на девяносто градусов: Косой пробежал мимо него, рассекая воздух сталью своего меча, споткнулся и упал лицом в землю.

- Эко, юродивый разве так может! – с улыбкой на лице прикрикнул Редевар.

Остальные разбойники прекратили смеяться и уставились на происходящее. Косой встал, страшно ругаясь. Из носа текла струйка крови. Он посмотрел на слепого и кинулся вновь, выставив меч в вытянутой руке.

Редевар поднял клинок на уровне лица и отбил выпад, локтем саданув по уже разбитому носу бандита. Косой взвыл ещё сильнее, но сдаваться не собирался. Он покачнулся влево, пытаясь обмануть противника, а сам крутанул мечом вправо. И снова Редевар с лёгкостью отбил удар.

- Не лучшее решение. Теряется инерция и сила удара, – спокойно сказал он. – Тебя сносит влево, зачем вправо бить-то тогда? И где вы, такие умники мечом владеть учились?

Слова слепого ещё больше разозлили бандита: Косой выгнулся, схватив оружие двумя руками, и ударил сверху. Редевар заслонился мечом, отбил удар, развернулся вокруг себя и лёгким взмахом вонзил клинок противнику под рёбра. Разбойник не сразу понял, в чём дело. Через секунду он закричал от боли, потом захрипел, захлёбываясь кровью, и повалился.

Толпа собравшихся деревенских ахнула. Бандиты в оцепенении смотрели на убийцу их друга. Выждан кивнул двум другим головорезам, и те направили своих коней в сторону юродивого.

Редевар опустил меч и слегка присел, выставив левую ногу вперёд. Кровь внутри снова почувствовала безмолвный приказ и начала бурлить. Губы прошептали заклинания, и он топнул. Земля сначала содрогнулась, а через миг возле его ноги она слегка приподнялась и опустилась. Затем опять поднялась на целый локоть дальше, и снова опустилась. Она волной направилась к всадникам, увеличивая темп и мощь. Под копытами одной из лошадей земля разверзлась, животина споткнулась и сбросила всадника вперёд. Вторая лошадь от страха встала на дыбы и опрокинулась назад, давя под собой наездника. Бандит не успел даже крикнуть. До наблюдавших донесся лишь глухой хруст вперемешку с ржанием лошадей.

Первый разбойник поднялся, выхватил меч и накинулся на обидчика. И они заплясали, выбивая искры своими клинками. Редевар для слепого очень ловко уклонялся от рубящих ударов бандита. Несколько раз он и сам заносил смертельный взмах, но противник оказался куда умнее и проворнее того безусого.

На лице Выждана мелькнула улыбка.

- Что делать бум? – спросил его Топорна морда.

- Если что, пущай ребята кинутся на выручку Лешему. А ты, – он посмотрел в глаза бандиту, – цепляй старика и бабу и айда в дом за тем, за чем пришли в эту проклятую деревню.

- Ох, не понравится Соловью, что мы потеряли несколько человек.

- Я принесу ему голову этого бродяги. Он же маг. А это с лихвой покроет все затраты Соловья, – Топорна морда улыбнулся, оголив жёлтые прогнившие зубы. – Чего стоишь? – взорвался Выждан. – За дело! – И они вдвоём, схватив Любу и Вячко, поволокли их в дом.

Редевар и бандит продолжали вертеться в смертельной пляске. Резкий взмах обжог руку Редевара, оставляя после себя короткий росчерк крови. Но он даже не обратил на это внимания, резко выгнулся назад, пропуская перед лицом летящий клинок, поднялся и рубанул наотмашь. Бандит выставил блок и выдержал, но невольно попятился назад. Редевар не собирался останавливаться и пошёл в атаку снова, шаг за шагом оттесняя противника. Теперь разбойник не успевал даже занести меч для удара, а только защищался.

Остальные, завидев положение своего товарища, со свистом и криками всем скопом ринулись ему на помощь. Через секунду они уже окружили сражающихся. Некоторые из них ощерившись, словно волки, прыгнули на Редевара, пытаясь повалить его на землю. На миг им это удалось, но прозвучал глухой хлопок, и они разлетелись в разные стороны.

Редевар встал: волосы были растрёпаны, кожаная куртка разошлась по швам и порвалась в нескольких местах, оголяя свежие порезы, через которые сочилась кровь. Повязка давно слетела с глаз, показав безобразно сросшиеся веки. Несколько бандитов, удержавшихся на ногах, невольно скривили рты в отвращении от увиденного. Но Редевар по-прежнему крепко сжимал в руках меч и тяжело дышал, готовый продолжить бой.

Видя численное превосходство, разбойники снова кинулись в атаку, и теперь Редевар отражал их удары, невольно пятясь назад. Четверо, по двое с разных сторон, решили подойти сзади, не давая возможности контратаковать с противниками, идущими ему в лоб. Редевар отбил очередной удар, качнулся и перекатился вбок, рубя на ходу одного из окружавших. Бандит резко взвыл, схватился за ногу и запрыгал на месте. Второй кинулся ему на помощь, но уже было поздно: Редевар топнул ногой, земля вновь задрожала. У разбойника сбился темп, но он продолжал бежать. Этого было достаточно, чтобы воспользовавшись моментом, молниеносно рубануть его снизу. Алая струйка крови взлетела в воздух над головой бандита и опустилась уже на его спину, когда тот упал навзничь.

Остальные взревели громче, чем прежде, и с ещё большим напором двинулись на Редевара. Послышался ещё один хлопок, куда мощнее первого, перекрывший крики дерущихся. Они невольно повернули головы в сторону дома старосты и раскрыли рты в немом удивлении.

Окна вместе с рамами разлетелись. Из проёма, где секунду назад была дверь, выплыло несколько фигур: сначала две – бьющиеся в конвульсиях  Выждан и Топорна морда. Они висели в воздухе, держась за собственные шеи. Лица их покраснели, и казалось, что они задыхаются. За ними без сознания Люба и Вячко. А следом вышагивала маленькая девочка, лицо которой было смертельно белым, а вместо глаз зияли тёмные провалы. Её руки были подняты вверх, словно она держала повисших в воздухе. Волосы развевались в разные стороны.

- Ведьма! – через некоторое время раздался крик кого-то из деревенских.

- Дьявольщина! И вправду ведьма! – будто бы подтвердил один из разбойников, окруживших Редевара.

И тут началась суматоха. Деревенский люд кинулся в рассыпную: мужики в одну сторону, женщины, дети и старики в другую. Над улицей поднялись крики, ругань, детский плач, снова ругань и снова крики. Бандиты побросали оружие и смешались с толпой, пытаясь убежать отсюда, как можно дальше.

Редевар, тяжело дыша, упал на одно колено, опершись руками о воткнутый в землю клинок. Рада поднялась на несколько саженей над землёй и полетела вместе с пойманными к нему. Редевар сглотнул: он не был сейчас готов сражаться с ней в образе нави. Но девочка, приблизившись, раскрыла рот и проговорила совершенно нормальным детским голоском:

- Всё в порядке.

 

***

- Такой дар дорогого стоит, – прощаясь, говорил Вячко. – Знай это, дитятко, и пусть он тебе сослужит службу.

- Она уже заплатила за него, – тихо сказал стоявший рядом Редевар.

Рассвет только-только начал заниматься на востоке: солнце ещё даже не успело выглянуть из-за горизонта, не пропели ещё свою привычную песню петухи, а деревенский люд мирно спал после случившихся вчера событий.

Они уходили. Уходили на северо-запад, в Вышеградское княжество. Путь обещался быть долгим и опасным, поэтому Вячко лично снаряжал их в дорогу.

- Знаю, – ответил он слепому страннику, который за два дня перевернул всю его жизнь. – Она заплатила за дар ентоть бо-о-ольшую цену, чем, казалось, была должна. Нельзя вам оставаться тутыть. Народ не велит.

Редевар кивнул. Рада опустила взгляд себе под ноги.

- Эх, была б моя воля, заткнул бы я их всех, да оставил вас обоих у себя. Гостили бы скок душе угодно. Но сами понимаете… Береги её, Редевар.

- Отец?

- Да?

- Последнюю услугу окажешь?

- Чагой? Коней? Нетуть коней, – съехидничал старик. Редевар улыбнулся.

- Не надобно – куда мне, я ж слепой. Лучше укажи дорогу.

Вячко выпрямился, посмотрел на девочку и начал говорить:

- На север, вон тудыть, значить, пойдёте, через лес вам ужо знакомый. Долго идите по тропинке, на развилке налево сверните, дальше к крепости, что Белой зовётся, выйдите. Там, как хочите: либо в неё заворачивайте, либо мимо идите, всё одно, дорога идёт дальше. Поняли? И да, берегитесь оба: разбойники Соловьёвы в том лесу ошиваются, да и сам Соловей, поговаривают, тот ещё… ух… был бы молод, дал бы им жару, – замечтался староста деревни Крынница.

- Спасибо, отец. Век тебя не забуду, – проговорил Редевар.

- Ентоть я уж вас не забуду. Ну, идите-с.

- Стойте! – прозвучал тонкий голосок полноватой женщины. К ним бежала Люба с котомкой в руках. – Это вам! Пирог испекла. По дороге, коль проголодаетесь, поедите, – она взглянула на Раду. – Прости, меня, пожалуйста, за всё. Слепой была, дурой, – и они обнялись. Обнялись в последний раз, ибо такова была цена дара маленькой девочки.

Путники пошли. Вдвоём. Взявшись за руки. Сначала, казалось, что Рада ведёт слепого странника, а когда они удалились на расстояние, то Вячко и Люба могли бы поспорить с любым, что всё было наоборот.

***

- Стойте! Тпрррррррр, – прозвучал молодой голос.

Редевар и Рада оглянулись. К ним со стороны деревни на пегом коне приближался Илья.

- Я забыл вас отблагодарить за всё.

- Не нас. Раду благодари. Она излечила твои раны, – проговорил Редевар.

- А если б не её спаситель, то она бы не явилась тогда в дом старосты. Так, что и ты причастен ко всему, – он слез с лошади, подошёл к ним и поклонился. – Спасибо огромное вам, друзья. Но не могу я не отплатить вам за ваши добрые дела. Поэтому в пути до самой границы буду стеречь вас я.

- Не стоит, – Редевар улыбнулся, – мы и сами способны себя защитить. Правда, Рада? – девочка в ответ весело кивнула.

Илья нахмурился.

- Дело у меня к тебе, Редевар из Вышедолья, есть.

 

Аклес Язим


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


1 × = 1

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>