Novus Domus Phoebus. X. Rephaime 0


50

 

X. Rephaime

Вечер четверга плавно подходил к концу, за окном стало совсем темно, но гость Рефаима и не собирался покидать дом своего друга. Хаддаэль трогательно сидел в кресле, завернувшись в плед, с чашкой зеленого чая в руках.
- Понимаешь, префекта Ореста очень смущало то, что он должен был убить Гипатию. Хотя вряд ли ее протестные настрои против пришедшего в Александрию христианства могли обернуться чем-то еще. Он не мог ослушаться приказа Императора, за это бы его постигла смертная казнь. Но Гипатия была важным для него человеком — они вместе выросли, Орест искренне восхищался этой женщиной и уважал ее.
Рефаим сидел молча.

- Тогда наступили тяжелые времена для Римской империи, – продолжал Хаддаэль, – римляне завоевали столько территории, что не могли справиться с порядком даже в Риме. В провинциях зверствовали прокураторы, в столице кесари предавались пьянству, разврату и причудам. Никто не заботился о стране, пока они платили налоги. Но потом всё это закончилось. Любое неверное движение — и восстание, разделение на множество маленьких государств. То, что Римская Империя разделилась на Западную и Восточную — было только началом конца.
Префект Орест принял удивительное решение, которому я не перестаю удивляться. Он позвал Главу христианской церкви в Александрии и попросил сделать одолжение, в ответ, конечно, пообещал свою благосклонность к христианской церкви.

- Но Вы же понимаете, чем это всё может закончиться?… – Кирилл крепко сжал в руке свой деревянный крестик. Он не был потрясен тем, что ему надо сделать — это всё политика. Главу церкви пугали возможные последствия. А если люди не восторжествуют? Но благосклонность ранее несговорчивого префекта сдавила невидимой рукой горло. Вряд ли этот человек думал о Христе, когда становился священником, и уж тем более он не думал о Господе своем сейчас, когда сулила такая опасная выгода.
- Господи, прости, – вздыхал Кирилл, соглашаясь на условия префекта Ореста.

- Ну вот и всё, – Хаддаэль освободился из под пледа, чтобы развести руки в сторону, предварительно поставив чашку с чаем на стол, – далее нам всё известно. Несчастную Гепатию не просто убили, но разорвали на клочья, живую. А Орест, в свою очередь, не защитил их, нарушил обещание Кириллу и люди прогнали прочь христиан из своего города. Всё было сделано правильно. Пан умер и эллинские боги утратили свою силу. В мире начинался хаос. Одни гнались за Христом, другие за Митрой, третьи за Заратустрой. Пора было что-то делать…
- Митра победил.
- В этой стране — да.
- Пора заканчивать, – Рефаим встал со своего кресла. Он хотел сделать это очень давно, однако было жаль прерывать столь интересный для журналиста монолог. Рефаим выразил желание немного проводить Хаддаэля, а заодно и подышать свежим вечерним воздухом.
Журналист немного лукавил, ведь дело было еще и в том, что надо было зайти в Керубим и поговорить с Виллианом. Если, конечно, в этот поздний час главный керуб города был еще на рабочем месте.

Вчера к Рефаиму пришел один очень странный человек, чтобы рассказать свою историю. Он служил в Керубиме и эта история касалась работы в те далекие беспокойные времена, когда в Империи кипела гражданская война. Нет, Рефаим не мог опубликовать эту историю без согласования с Виллианом, но вот Хаддаэлю об этом знать, конечно, не обязательно.
В поисках любимой шляпы журналист чуть не забыл свои рукописи и поспешно запихнув листы во внутренний карман, вышел из дому.
И тут произошло странное. Рефаим краем глаза заметил сутулую фигуру пожилого человека, спешно направляющегося в сторону вокзала. Этот человек так спешил, что спотыкался о все бордюры и цеплял каждого прохожего. В этом не было бы ничего удивительного – человек торопится на поезд, если бы Рефаим не был уверен, что это его лучший друг, а рассказов о путешествиях в последнюю их встречу не велось. Журналист решил проверить, и попрощавшись с Хаддаэлем, поспешил за эти сутулым человеком. Оддит ли это? Или нет? Зачем ему куда-то ехать, если послезавтра у него важный семинар? И самое главное, куда идет последний, 10-ти часовой поезд? Куранты вот-вот пробьют, а до вокзала еще далековато.

Еще полтора квартала гонки за Оддитом, и Рефаим уже у подножия огромной лестницы вокзала. Десять ступенек, двадцать… И как только люди поднимают тяжелые сумки, чтобы донести их до платформы? Не говоря уже о том, что Рефаим с трудом понимал, зачем делать перроны на втором этаже здания.
- Что-то поезд на Кардифф сегодня не торопится… – голос говорящего отстал на несколько ступенек.
Рефаим чуть не остановился от неожиданности. Он внезапно понял, что собирается сделать его друг. Так, надо поехать на этом же поезде, надо успеть! Интересно, а у него есть с собой деньги на билет?.. Понимая, что он не успевает, Рефаим отчаянно, со всех сил побежал на нужную платформу, толкая людей и забывая извиниться, лишь бы успеть и не дать совершить непоправимое!


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


× 8 = 56

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>