Novus Domus Phoebus. XI. Bagdadi 0


Fantasy_Persia_019055_

 

XI. Bagdadi

Виллиан закончил с распределением документов по папкам и положил их в ящик стола, что закрывается на замок. Был уже поздний вечер, мало кто кроме него еще оставался в муниципальном здании для керубимов – Керубе.

В дверь постучали, это был ночной сторож, что предупреждал: «скоро закроются все двери, поторопись». Виллиан одел шляпу и вельветовый пиджак темно-синего цвета (он обожал темные тона, но почти никогда не носил черное), взял последнюю папку со стола, и покинул свой маленький и захламленный, но уютный светлый кабинет.

Домой Виллиан ходил пешком, так как жил всего в нескольких кварталах отсюда, да и развозчики уже не работали. Он привык поздно заканчивать работу, и обычно спешить ему было особо некуда. Виллиан любил свою работу. Он настолько был увлечен своей службой, что больше ни на что не хватало времени, да и, собственно, он к этому не стремился. У Виллиана был один друг – старый Герберт, и ему было этого достаточно.

Герберт уже больше десяти лет был на пенсии, но это не мешало ему иногда помогать в Керубе, так как опыта у него было больше, чем достаточно, он столько повидал, столько проработал здесь, что без него иногда не справиться. Все относятся к Герберту с почтением, никому даже в голову не приходило когда-либо засомневаться в его авторитетности.
Когда недавно их уединение нарушила Таннин, которую после учебы в коллегиуме направили в помощницы Виллиану, его это раздосадовало. Однако, несмотря на всяческую чудаковатость, Таннин быстро освоилась и подружилась со своим начальником. Она оказалась очень умной, ответственной девушкой, аккуратно и тщательно вела всю документацию отдела и часто подкидывала новые идеи.

Втроем они были неразлучны в последнее время. Кроме сегодняшнего дня, когда Виллиан не видел ни Герберта, ни Таннин. Первый уехал сегодня проведать свою дочь и внуков, а девушка по вторникам работала в архиве. И именно в этот день они очень были нужны.

Из Персии пришло уведомление, что Нувас аль Хайра, учёный из Багдада, и лучший друг убитого ученого Рейналлта бесследно исчез за неделю до того, как им заинтересовались в Керубе. Это очень расстраивало. Хотя, скорее даже раздражало. Настолько сильно, что хотелось бросить всё, найти этого учёного и методом пыток узнать, не он ли убил учёного Рейналлта.

Габриэль, приехавший с Виллианом в город пропал из поля зрения, занимаясь своими делами, оставив лишь адрес, по которому с ним можно связаться. Дела Ластерских головорезов были превыше всего. Да и видеться лишний раз им не хотелось.

Хм… после убийства все как-то затихли. Не было рвения узнать, кто это сделал даже у вышестоящих керубов, поскольку оно заведомо провально. В городе десять миллионов жителей, не менее трети из них учились в Городском Университете, где уже тридцать лет преподавал Рейналлт. Это была иголка в стоге сена, и никто не хотел тратить на это время. Поэтому Виллиан решил занять этим Герберта, который так не вовремя уехал к своей семье.

- Когда моя жена умерла, – говорил Герберт, – а она была на пятнадцать лет старше, я думал, что больше не найду себе места в жизни. Я думал, что вскоре тоже умру. Не от горя утраты; когда прожил с кем-то пятьдесят лет, одолевают совершенно другие чувства: раздражение и беспризорность. Твоя жизнь никогда не будет такой, какой была, с тем, кто всегда был рядом. Я думал, что умру от раздражения.

Было странно слышать с его стороны подобное откровение, никто из них троих не был особо душевным, и всех это устраивало. И это откровение открыло старого керубима с новой стороны – он не был таким простодушным, каким хотел казаться. И ситуация, когда у слушателя нет родных, становится совсем неловкой. То ли ему огорчиться о невозможности осознания трагедии, то ли порадоваться, что его не ждет такая участь. Но…
…здесь в голову Виллиана пришла мысль, которая ослепила его настолько ярко, что он выронил ключи от квартиры, подойдя к порогу.

У соседей приотворилась дверь, а вдруг это грабитель? Виллиан поздоровался, поднял ключи и зашел домой. Как только он снял плащ, к нему подошли его любимцы, лесной кот Хейл и сиамская кошка Али, ради которых он и возвращается каждый день домой.

Чуть погодя, покормив кошек и сев в кресло читать книгу, Виллиан озвучил мысль, которая его занимала последние несколько минут:

- А не отправить ли Таннин и Герберта в Багдад?

(5 дней назад)

- После смерти профессора Рейналлта мы нашли одну очень интересную вещь, – сказала Таннин и положила на стол Виллиану письмо.

«Здравствуйте, дорогой мой друг Рейналлт! Как Вы? Переписка наша, увы, уже не столь постоянна, а в последнее время я совсем было исчез на некоторое время. Прошу меня простить, дорогой Рейналлт, ибо причины у меня на то были достаточно веские.

Мне было бы интересно рассказать Вам одно происшествие, а Вы уже сами, Рейналлт, решите – как на все это реагировать. Перед началом своей истории я бы хотел подтвердить, что я был в трезвом уме и светлой памяти, и ничего не придумал.
Однажды солнечным утром два месяца назад я проснулся, и вообще, все было как всегда. Служанка принесла утренний кофе, газету и сообщила, что некий Хаддаэль очень жаждет меня увидеть и ждет внизу. Сказать, что я удивился, Рейналлт, значит не сказать ничего, я знать не знал кто это такой.

- Доброе утро, Хайра. – С дивана резко встал парень, очень, надо признать, красивый.

- Доброе утро, Хаддаэль. Чем я могу быть полезен?

- Я был под впечатлением после вашего последнего выступления в Университете в Багдаде и решил к Вам обратиться.

- Интересно.

- Должен Вас заверить, что Вы наверняка являетесь самым интересным ученым, которых я знал за последние несколько лет, – и тут с его слов мне показалось, что он старше, чем я сначала думал, потому что он выглядел лет на двадцать, но и то, пожалуй, многовато.

- А вы, прошу, кто такой, Хаддаэль?

- Ах, простите, я учёный. Герметист. И не только, я работаю во многих направлениях в академии наук Кадишту.

Я очень удивился. Он выглядел слишком молодо как для учёного настолько высокого уровня. А потом я начал понемногу вспоминать, что слышал его имя. Скандалист.

- И чем вы пришли ко мне, Хаддаэль? Неужели просто сказать, что я интересен ученый?

- Нет, конечно, нет. Я хотел у Вас спросить про статуэтки и статуи Германубиса в Национальном музее.

- Что Вас интересует?

- Вам никогда не приходило в голову, что это подделки?

Тут я вам скажу, я онемел. Такой наглости я еще не видел.

- Как Вы смеете так говорить? – Я не выдержал.

- Дорогой Хайра, – Хаддаэль покачал головой и мне показалось, что он во мне разочаровался, – мы с вами взрослые люди, мы с вами ученые. Давайте рассудим справедливо. Вам никогда не приходило в голову, что это не настоящий Германубис?

- Нет, никогда.

- Тогда что вы можете сказать об этом? – Хаддаэль вытащил из походного рюкзака что-то небольшое, завернутое в кусок бархатной ткани. У меня отнялся дар речи, когда я увидел … Германубиса. Статуэтка Германубиса, Рейналлт! И у меня ни секунды не было никаких сомнений, что она настоящая!

- Где вы ее взяли? – Я был на пороге истерии.

- Она у меня абсолютно легально. Я ее купил. Смотрите, фотоальбом-каталог экспонатов в музеях. Гер-ма-ну-бис. И смотрите на эту. Видите разницу? У тех музейных в руках посох, у этой – кадуцей! Вы понимаете, что это значит? Вы же не можете поспорить что этот кадуцей – подделка. Что нам тогда остается?

Я задумался. Несмотря на то, что с одной стороны я не мог в это поверить, с другой, и это было ужасно, что,скорее всего, он прав.

Затем он заходил ко мне еще три раза, мы с ним исследовали статуэтку, представляете, он даже приносил с собой алкоголь, чтобы было веселее. И я не услышал от него ничего неуместного. Статуэтка настоящая. Ей около тысячи лет и она из черного камня, похожего на известные камни Ики. Историю своей находки Хаддаэль умалчивал, но много интересного рассказывал о своей жизни в Лондиниуме, своих исследованиях, студентах и даже практике в высшей математике.

Рейналлт, скажите, что Вы об этом все думаете? Откуда он взял настоящую статуэтку? Расскажите мне об этом Хаддаэле, если Вы работаете вместе в Кадишту? Что мне думать, рассказывать об этом кому-то? Я считаю, что это должно остаться между нам, я не хочу, чтобы у парня были неприятности. Несмотря на свою наглость, брань и множество сигарет, он мне понравился. Он станет очень известным ученым, если опять попадет в неприятности, как в Лондиниуме.
Жду Вашего ответа, Ваш друг Нувас аль Хайра.»


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


6 − 3 =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>