Novus Domus Phoebus. XIV. The truth or the lies & The Friendship 0


Вавилон_2

 

XIV. The truth or the lies & The Friendship

Хаддаэль был человеком беспокойным. Он очень нервничал, у него болел бок, и вообще, ученый никогда не отличался добротой и терпимостью к людям.
Единственная женщина, которая не злила его последние несколько лет, была Таннин. Потому что она сидела и молчала. Хотя надежды, что учёный ее больше никогда не увидит, нет. Совсем. Странная троица стражей, они словно жили в другом мире и не имели ничего общего с Национальной гвардией. В какой-то мере это даже успокаивало, возможно, хоть они справятся с делом. Вместо привычно брюзжания керубы очень бодро ухватились за возможность показать себя.

Кофе закончился, и окурок полетел в чашку. Хаддаэль выругался. Покрутил глобус и задумался, все ли идет так, как ему нужно. Ему нужно было готовиться к следующей лекции в Кадишту, разобрать корреспонденцию. Еще два непонятных письма. Одно приглашало его прочитать лекцию в Александрии, другое … о Боги… Это была фотография Германубиса из Храма Аннуна, где кадуцей был подчеркнут красным и написано «Правда», а с другой стороны Германубис с Национального музея, где красным подчеркнут посох и написано «Подделка». Он долго сидел и смотрел на фотокарточку, не зная, что теперь делать, но затем встряхнул волосами и поднялся с кресла.

Собирание в Кадишту проходило теперь совсем неохотно. Ученый взял нужную книгу и положил ее в свою льняную сумку. У него из головы не выходило это письмо. Кто же так над ним издевается?
Хаддаэль ходил на работу пешком. В академию идти всего несколько кварталов и он успевал как раз выкурить одну сигарету. Еще панорамы были замечательные: старенькие двух-трехэтажные домики с большими длинными окнами, высокие острые шпили над чердаками, готическая башня ратуши в небе, большое светлое здание академии и студенты.

- Доброе утро. У нас сегодня семинар тему «Обряды Междуречья». Как вы знаете, условно ритуалы можно разделить на посвящения, очищения, служебные и погребальные … Среди посвященных ритуалов прежде всего следует упомянуть ритуал закладки первого камня храма … Боги во времена шумеров стали более антропоморфны, древние первые боги, такие как Тиамат, были уже убиты. Перед статуями пели эпические баллады, разыгрывались представления с танцами, музыкой и даже цирковыми номерами. Богов носили “в гости” к их “родственникам” в другие храмы … – лекция для молодых студентов шла словно сама собой, преподаватель просто на автомате говорил то, что повторял десятки раз в этой аудитории. Каждый триместр новые студенты, которым он читал краткий курс истории древней цивилизации. Следующая лекция по истории древнегреческого языка приезжим студентам из Кэмри, и он сможет побыть один и подумать. О письме.

Хаддаэль не знал, как он относится к студентам из других городов и государств. А если они изучают литературоведение или социологию? Тогда никаких полезных знаний им не привьешь.
В секретариате отдела культуры древней цивилизации сидели два преподавателя Имперского университета, пожилой плюгавый историк Рин, и не менее плюгавая, старая дева Бриффис – секретарь кафедры.

- Хаддаэль, когда у Вас семинары в отделе новой истории? -Бриффис печатала новое расписание. Секретарская печатная машинка гремела на весь этаж, и Хаддаэль подождал, пока она закончит.

- В следующий четверг первый. – он крутил в пальцах сигарету.

- У нас получается путаница. – Бриффис пересматривала свои списки, – у Вас две недели семинаров совместно с профессорами-лингвистами, а Вам еще хотят отдать лекции древнегреческого языка, но расписание студентов Имперского университета не совсем вписывается в Ваше расписание, в том числе рабочих поездок, поэтому я предлагаю отдать их Рину.

- Нет, лучше отдайте древнегреческий. Правда Рин? – Хаддаэль улыбнулся почти злорадно.

- Ну я не знаю … – Рин разочаровался. Только что его лишили возможности читать более интересные лекции.

- О, Хаддаэль, Вы наверняка слышали, что Рефаим идет на службу к стражам? – Бриффис решила сменить тему и тут уже разочаровался Хаддаэль. Он знал, что это не останется незамеченным, но любое упоминание данной темы выводило его из себя, словно кто-то знает нечто большее. Противно.

- Я так и думал, – кивнул Рин, – так что, Хаддаэль, будь аккуратнее, рассказывая исторические сказки второму такому же сказочнику, как и ты.

У Хаддаэля потемнело в глазах от злости, и он очень быстро вышел из кабинета, не закрыв дверь и направился во внутренний двор – там было место для курения.

Хаддаэль был удручен. Он вертел в руках письмо от Рефаима, и не знал, что теперь делать. Ему придется отдать уникальную статуэтку в Центральный музей, да еще и штраф выплатить, хотя он ни у кого ее не украл, а купил со всеми сопутствующими документами. Чёртова бюрократия.

Его кабинет, всё такой же захламленный, заливало ярким светом, а зелёные глаза учёного изучали письмо снова и снова. Рефаим и Гвиневер предлагали следующий вариант: сегодня Рефаим приедет, и заберет Хаддаэля обратно в секретариат Императора, где он добровольно отдаст статуэтку Германубиса Империи, как бы ничего и не было, и никто на него не доносил. Рефаим был виноват: он не имел права рассказывать ничего Оддиту, и теперь хотел искупить вину.

Идея Гвиневер и Рефаима была хороша, но настораживала просьба не говорить ничего керубам. Это было не противозаконно, но очень некрасиво. Кто его знает, как лучше поступить… может действительно так. А завтра вернуться в NDF и сказать Виллиану, что со статуэткой покончено.

Хаддаэль ненавидел принимать решения. Эта особенность его характера была навязана некоторой природной стеснительностью, ему казалось, что пассивное отношение к проблемам позволит им решиться без стороннего вмешательства. Но если кто-то делал этот выбор вместо него, он не противился, даже если был несогласен.

Поэтому, смирившись с тем, о чем говорил в письме Рефаим, Хаддаэль подавил в себе раздражение, выпил чашечку кофе и начал собираться в дорогу. Кроме всего прочего, он не менее сильно ненавидел поезда, как и вообще любые телодвижения, что не относились к его работе.

Учёный выбрал в дорогу вязанный синий кардиган и большую тканевую сумку через плечо. Он хотел привлекать как можно меньше внимания, для этого было достаточно одеться как средний, небогатый житель столицы.

Хаддаэль ухмыльнулся, он вспомнил Рефаима в его вечном плаще с поднятым воротом и натянутой по самый нос помятой шляпой. Конечно, он совсем не вызывал ничьего интереса, особенно в апреле! Вот же клоун, еще и жалуется потом, что его все узнают на улицах; и тут учёный понял, что не может на него сердиться, даже в такой сложной ситуации. Идиотская симпатия к малознакомому тебе человеку.

- Ну, что сидишь? – Рефаим стал посреди комнаты, ткнув задумавшегося ученого кончиком зонта. – Там, между прочим, дождь начинается, так что прихвати с собой хотя бы зонтик, и надень ботинки поплотнее, – теперь он ткнул зонтиком на свои резиновые сапоги: – незаменимая вещь в непогоду.

- У меня нет резиновых сапог, или есть… А как ты знал, в какой комнате меня искать?

- Потому что в других я тебя не нашел. Статуэтка в сумке?

- Да.

- Хм, ладно, пойдем.

- А что случилось? Расскажи подробней, все-таки, а то я из своей жизни многое упустил.

- Ладно, – они вышли из дома и Хаддаэль запёр дверь, приготовившись внимательно слушать по дороге.

 


Comments:

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


4 × 3 =

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>